Кабы не был Бог настолько жесток,
Кабы верила я только в богинь,
По колючке не пускал бы Он ток,
Ну а я своим наелась бы Инь.
Кабы можно было все разобрать,
Нашу дружбу отделить от любви,
Я б зашла к тебе на чай и тетрадь
Показала бы (не надо, не рви!).
Но меня еще не понял никто,
Ты и то меня никак не поймешь.
Я стою в своем последнем пальто
У забора твоего. Невтерпеж.
Не могу смотреть, как током тебя...
А потом опять строку на строку...
Не хватает на бинты мне белья,
Потому-то и войти не могу.
Осень
выгоняет меня из парка,
сучит жидкую озимь
и плетется за мной по пятам,
ударяется оземь
шелудивым листом
и, как Парка,
оплетает меня по рукам и портам
паутиной дождя;
в небе прячется прялка
кисеи этой жалкой,
и там
гром гремит,
как в руке пацана пробежавшего палка
по чугунным цветам.
Аполлон, отними
у меня свою лиру, оставь мне ограду
и внемли мне вельми
благосклонно: гармонию струн
заменяю - прими -
неспособностью прутьев к разладу,
превращая твое до-ре-ми
в громовую руладу,
как хороший Перун.
Полно петь о любви,
пой об осени, старое горло!
Лишь она своей шатер распростерла
над тобою, струя
ледяные свои
бороздящие суглинок сверла,
пой же их и криви
лысым теменем их острия;
налетай и трави
свою дичь, оголтелая свора!
Я добыча твоя.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
