Кабы не был Бог настолько жесток,
Кабы верила я только в богинь,
По колючке не пускал бы Он ток,
Ну а я своим наелась бы Инь.
Кабы можно было все разобрать,
Нашу дружбу отделить от любви,
Я б зашла к тебе на чай и тетрадь
Показала бы (не надо, не рви!).
Но меня еще не понял никто,
Ты и то меня никак не поймешь.
Я стою в своем последнем пальто
У забора твоего. Невтерпеж.
Не могу смотреть, как током тебя...
А потом опять строку на строку...
Не хватает на бинты мне белья,
Потому-то и войти не могу.
Сухое левантинское лицо,
упрятанное оспинками в бачки.
Когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит:
я щурюсь; и тогда он произносит,
глотая дым при этом, "виноват".
Январь в Крыму. На черноморский брег
зима приходит как бы для забавы:
не в состояньи удержаться снег
на лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде.
И прелых лавров слышен аромат.
"Налить вам этой мерзости?" "Налейте".
Итак - улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюки.
Квадрат окна. В горшках - желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо.
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.
январь 1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
