Связи, связки, нити, лески.
И толстенные канаты.
Взгляды тусклы, взгляды дерзки.
Взгляды в чём-то виноваты.
Руки ищут, руки знают,
руки помнят всё на ощупь.
Пальцев трепетная стая
вспоминает ярче, проще.
Вспоминают.
Вспоминаешь?
Все кирпичики на место.
Дверь закрыта.
Знаешь?
Знаю!
Вязко, сладко, близко, тесно.
Быстро.
Родинка все та же.
Тут был шрам.
Он где...
Ну, вот же!
Пальцев быстрое стаккато
снова бегает по коже.
Всё долой! Прижаты к стенке
робость, страх воспоминаний.
Пишем новые сюжеты
знаний тайных обладаний.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
