как было бы прекрасно, если бог
подарил всем жемчужные голоса -
петь друг другу и вместе по 24 часа -
смерть и зависть чтоб - невдомек.
как было бы прекрасно, если бог...
-
небеса меняют нас словно ноты в партитуре
на других, затем на третих.
так меняются заплатки на фигуре
плюшевого медведя.
мы станем слоем земли, нас раскопают через тысячелетья
те, кому будет наплевать на нашу культуру.
я смогу сейчас набросать
что угодно на клочке бумаги,
и это обязательно появится на каком-нибудь флаге,
который кому-то не терпится раскромсать,
как сейчас не терпится - мою душу.
и ведь все, кто говорит, что я трушу
жить,
будут в том же самом слое,
а у меня лишь одна забота - о том, как дребезжит
главная согласная в слове
жизнь
-
мне в голову ударило - я умер,
мне в голову ударило - я жив.
одно другим сменяется безумие,
один другого ярче - миражи.
я - памятник себе - в своё закован тело,
и это тело - чей-то скучный сон
и мрамор этой памяти, пока не облетел он,
я должен оправдать существованием, стихом
-
мы то, что мы едим,
а значит я - кошки в мясных треугольных штуках.
мы то, что мы говорим,
а значит я - безголосое продолженье звука.
мы то, что мы узнаём,
а значит я - зеркало, тряпка, зонт, тапочки на нижней полке.
мы то, в чём пропадает жизнь
как ниточка в ушке иголки
-
я не жилец -
не принимайте близко к сердцу,
но ваша пустота объела и меня,
и я остался - яблочный огрызок -
стоять на подоконнике искусства
и скапливать в следах укусов
пыль
бегущих мимо поездов,
сбивающих картоны старых смыслов.
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
