Посвящается неприобретённому, но очень желаемому в момент написания сего стиха, длинному шёлковому роковому шарфу
Нет, ничего не случилось, но с этого дня
он не касался ни вдруг, ни походу меня.
Ни на словах, ни подглядом, ни задним умом.
Я постепенно совсем позабыла о нём.
Даже детали, но сделалось скоро темно.
Даже мелодию, душеразрывный минор.
Просто его в тот момент укусила оса,
просто тогда по ошибке он это сказал.
Нет, ничего не случилось... Такие дела...
Просто в тот день я, наверное, много пила.
Столько, что после на жизнь стала трезво смотреть.
Жизнь, что святой простотою ломает комедь.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
