Прости за говор инородный,
Но па бы нам не пуркуа?
Мой собеседник земноводный,
Скажи, о чём твоё "куа"?
Здесь хорошо: тепло и сыро,
Всегда есть кто-то на обед.
Тут все свои — другого мира
Как будто не было и нет.
Здесь нановаторам не рады,
Тут свой уклад и свой УК.
Чуть влево шаг, и ретрогады
Порвут, как грелку, чужака.
Вам, понимаю, не до жалоб —
Привычка, скрепы, леность, но
Вода мутна, и не мешало б
Прибрать окрест, почистить дно.
Тогда, уверен, словно в сказке,
Все принцы мира были б тут...
Но бульк, круги, и снова ряска,
Как в саван, затянула пруд.
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
