Стихотворение, написанное по поводу попытки уличить меня в графомании
Глазуновым A. & A. посвящается
Верона. Триста миль до Рима по прямой.
Еще туманится вертлявая Адиджа.
Усталые друзья уже в пивной,
В траттории Ди Стелла, после бриджа.
Богам и музам посвящая дни,
Ночной порою предаваясь страсти,
Два друга Достоевскому сродни -
Игру и творчество отставить - не в их власти.
- Паоло, друг! Послушай, какой бред
изрёк издатель сборник мой листая!
Понять меня ты должен как поэт -
я окружен бездарной волчьей стаей.
- О, Карло, верь! Я черный пистолет
готов похитить у карабинера!
Ты мастер, гений, ты большой поэт...
(Нам, синьорина, Кьянти и фужеры)...
- Чтоб ты издался, я бы заложил
часы от Локмана, последние кальсоны!
Пусть слушают Италия и Рим
Твои великолепные канцоны!
...
- Как твой талант велик! Не мне ли это знать ...
- Нет, это ты велик, забудем про наветы...
...
И вот уже в траттории сидят
И пьют вино великие поэты.
Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с елки
Детские игрушки.
И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.
Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.
Только дед-мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.
Желтые иголки
На пол опадают...
Все я жду, что с елки
Мне тебя подарят.
Май 1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
