Анна? Пусть будешь Анна,
Ты так же спокойна,
как много лет тому...
Прости, я могу вести себя странно,
но тебя никто не прогонит.
В этом доме так много комнат,
расположенных не по уму,
а по порядку.
Чаю? Сладкого?
Хочешь увидеть близко любую звезду?
Снова прости, я принял тебя за ту...
Знаешь, я сохранил тетрадку
её/твою. Можешь прочесть.
У тебя был почерк очень ровный.
Я всё знаю наизусть слово в слово
Так быстро листаешь, зачем?
Что это? Когда ты успела?
Стих новый...
Новый, другой, белый.
Проснись, Анна!
Мы тут одни.
Ни страха, ни бешенства, ни войны,
мы - Боги!
Мы вышли из неба, из пены, из гобелена.
С нас пишут иконы
углём по бетону,
над нами раскопки, под нами - Вселенная.
Мы Йоко и Леннон,
мы рок-погребение.
Анна, открой глаза!
Это не ночь, ночь - это неправда.
Побудь со мной рядом.
Не исчезай
Спи наконец, ты же не спишь уже целый год.
Твоя Анна от тебя не уйдёт.
Сидит на краю кровати,
бледная и бесстрашная.
Губ коснулась.
Она проснулась
раньше.
У неё поезд
и верхняя полка.
Она не надолго,
она без обмана.
Невызнанна, неопознана, имя её - тайна.
Снись мне, Анна!
Всё так,
как в той ненаписанной песне.
Время, добавленное во сне,
пропадёт без вести.
Стихотворные версии измучены
музыкантом уличным.
Она говорила - он ничего не понял.
Она замолчала и всё встало на свои места.
Хочешь проснуться - считай до ста.
Сон из сна не сон отпустит.
Анна пишет обидные глупости.
Также спокойна,
как многое лето тому...
Она - не она...
помнится смутно,
пробужденье стремительно
Все слова, что я знал, — я уже произнес.
Нечем крыть этот гроб-пуховик.
А душа сколько раз уходила вразнос,
столько раз возвращалась. Привык.
В общем. Царствие, брат, и Небесное, брат.
Причастись необманной любви.
Слышишь, вечную жизнь православный обряд
обещает? — на слове лови.
Слышишь, вечную память пропел-посулил
на три голоса хор в алтаре
тем, кто ночь продержался за свой инсулин
и смертельно устал на заре?
Потерпеть, до поры не накладывать рук,
не смежать лиловеющих век —
и широкие связи откроются вдруг,
на Ваганьковском свой человек.
В твердый цент переводишь свой ломаный грош,
а выходит — бессмысленный труд.
Ведь могильщики тоже не звери, чего ж,
понимают, по курсу берут.
Ты пришел по весне и уходишь весной,
ты в иных повстречаешь краях
и со строчной отца, и Отца с прописной.
Ты навеки застрял в сыновьях.
Вам не скучно втроем, и на гробе твоем,
чтобы в грех не вводить нищету,
обломаю гвоздики — известный прием.
И нечетную розу зачту.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
