ему
банальности и бредовости
в качестве последней точки
Слышишь, мои стихи никуда не делись,
не исчерпались, вылезли напоказ…
Если из этой жизни ушел Арт Дэвис,
это еще не значит, что умер джаз.
___
Это еще не значит, что нас заткнули, что я непременно что-нибудь да угроблю…
и Купидон, сменивший стрелу на пули, нас провожает в рай барабанной дробью.
Ты меня помнишь ветреной и лихой.
Я потерялась в мире чужих грехов.
Я засыпаю где-то вблизи Стокгольма, я просыпаюсь где-то внутри Парижа.
Если сегодня утром немного больно, это еще не значит, что ты не выжил.
Ты ведь сильней каких-то там обстоятельств.
Ты ведь святой, практически настоятель.
Я подружилась с глупыми атеистками, я заразилась модно-попсовой Францией.
Значит, меня теперь не узнают близкие, после такой пластической операции.
Мне изменили внутренность и лицо:
голос Пиаф и губы Софи Марсо.
Но, продолжая слушать твои пророчества, но, продолжая пальцы сжимать до хруста,
я чересчур пресытилась одиночеством и перестала верить романам Пруста.
Я запиваю боль от молитвы виски –
не получилось правильной атеистки.
___
ты из самых из тех кто не видит других насквозь
ты из самых из тех кто бросает и предаёт
ты забудешь дышать и опять оплывешь как воск
как лёд
меня девочка Майя учила вчера ходить
меня девочка Майя учила курить траву
удивляясь что я вот с такою дырой в груди
живу
и она говорила что ты потерявший стыд
говорила что глух что назойлив что пьян что гол
и стоишь на краю сбывающейся мечты
с другой
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
