***
Мне хочется лечь и плакать о клятой моей судьбе.
Она ни одной дорогой меня не ведет к тебе.
Ни тропкой, ни околицей и не большаком. Никак.
Как будто бы на веревке висит дурацкий колпак.
Мое шутовское платье – когда-то стальной доспех,
Лишь на тропе несчастья нас ждет вероятный успех.
Не бойся, миров немало. Снова увидимся мы,
И вырвемся на просторы из этой пустой тюрьмы.
Я воин владыки ночи, ты Белого Града дщерь.
Мы были такими когда-то? Будем еще? Поверь
Не знаю испытаний, что остановили бы нас.
Мы встретимся на дороге в судьбой назначенный час.
Свидание на перекрестке бесконечных дорог,
Где каждый встречает кого-то - внутренне одинок.
Свидание на перекрестке. Нет вопроса «когда».
Свиданье на перекрестке, которое навсегда.
Достать чернил и плакать, лечь и плакать... Вот как раз первая строфа и цепляет больше всего...
и с первой строчкой все хорошо, не меняла бы
Не соглашусь. Не спорила бы, если б не "хочется", оно все меняет. Ну, я так слышу.)
Вообще, слабо представляю, что Пастернак написал бы: хочется достать чернил...
звучит, конечно, по-разному
как намерение и желание без намерения)
в любом случае, тут автор решает
если касается своего стиха, тут уже и Пастернак, и все уважаемые любимые или не очень поэты ждут за дверью)
но формально вполне допустимо, думаю - что-то сделать, чтобы потом заняться на полную катушку чем-нибудь долго тянущимся
Наташа, у меня тут формальное совпало с сущим. После "хочется" идет перечисление, а формально его члены должны отвечать на один вопрос. Если это глаголы, то они должны быть в одной форме. А разные формы режут слух. Мой слух, конечно.
У Пастернака - действительно, обозначение отправной точки и далее, это другой случай.
Но вы правы, решать автору.
Ну да, понимаю, сразу три "разновекторных"глагола могут и царапать слух. Но мое имхо эта строка устраивает)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.