Горбовский видел? Мне кажется, ему понравились бы стихи. Они настоящие.
Не знаю. Я встречался с Глебом Яковлевичем лет двадцать назад за столом... И читал ему свои стихи. Поэт слушал их с нетерпением и не скрывал этого. Он сам хотел свои новые показать.
Когда я закончил, он весело и слегка презрительно сказал: "Фуйня какая!"
Потом он долго и с упоением читал стихи. Я послушал и заявил в отместку: Глеб а твои ранние гораздо живее были. У новых жилка на виске не так уж и дрожит..." (Мы только что выпили на брудершафт).
Классик с отвращением посмотрел на меня и сказал примерно следующее: " Да понимал бы ты..." А потом отматерил всех присутствующих за столом, чтоб впредь свой базар критический держали в узде.
Большие поэты - сложные шибко в быту. Сейчас я предпочитаю избегать с ними личных отношений. Дабы не разбавлять кайф от стихов скверным характером сочинителей...)
Ну, идеальных людей не бывает. А среди поэтов тем более.
Вот что еще хотела вам сказать. О Городницком. Ему, конечно, много лет. Но и сейчас заражает весь зал желанием жить. На раз)
позитивное и философское отношение к превратностям бытия))))))) зачот)))
чё-то прям аж до слез. яркий виделряд
Да. Мне его тоже очень жалко. И не только его...
Старость беспомощна, черт ее побери совсем!
Очень хорошее...
Рад, если получилось что-то не очень банальное. Посвящение большим поэтам - дело рискованное. Словно по полю минному идешь. Одно неверное слово - и стиха уже нет!)
"Обозлился нА зиму" - впрок обозлился?
Спасибо. Горбовский любим с ранней юности - романтик, шутник
Да. А еще нежный лирик и разбойник с большой дороги. Но самое главное - один из первых поэтов России...)
Согласна. Один из настоящих.
Спасибо
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.