О, Оленька красавица моя,
Всегда живу, любя тебя,
Припоминая ножки и твою звезду,
Прекрасным счастьем оживу.
Ты так прелестна, хороша, мила,
Желала только секса этим летом,
И восхитительна, красива, дорога,
Сжигала сердце у поэта,
Дарила ножками своими,
Мечтала, чтоб тебя одну любили,
Узнал я тайну тайн твою,
Влекущую, манящую звезду,
Меж ног она твоих скрывалась,
И тайною из тайн осталась.
Желанная подруга для поэта,
Пыталась обмануть судьбу,
Сама ты чувствовала это,
Любовницею став ему,
И подарила всю себя,
От этого кружилась голова,
Любовь меняет наши души,
Взлетая вверх и прямо в рай,
Сомнения от этого не лучше,
И счастье бьется через край.
Сияли ножки в солнечных лучах,
Вела машину очень ловко,
Показывая прелести вот так,
Любила и влекла чертовка,
Манила взглядом улыбалась мне,
Нет женщины прекрасней на земле.
В один из дней палящих лета,
Ремонтом занималась кабинета,
И пригласила столяра сюда,
Греховной страсти от него ждала,
Любовь в объятиях поэта,
Из ласк любви и счастья ласк,
Волнующая страстная вендетта,
Мучительных ненужных фраз,
Милашка таяла чудесно,
В безумства улетая с ним,
И растворяясь в любви прелестной,
Не знала ты не с кем другим,
Такого чувственного чувства,
Забыть не сможешь никогда,
Пылала на полу, изнемогла,
Желала, чтоб любил он снова,
Не ждала ничего другого.
На фоне Афонского монастыря
потягивать кофе на жаркой веранде,
и не вопреки, и не благодаря,
и не по капризу и не по команде,
а так, заговаривая, говоря.
Куда повело... Не следить за собой.
Куда повело... Не подыскивать повод.
И тычется тучное (шмель или овод?),
украшено национальной резьбой,
создание и вылетает на холод.
Естественной лени живое тепло.
Истрёпанный номер журнала на пляже
Ты знаешь, что это такое. Число
ушедших на холод растёт, на чело
кладя отпечаток любви и пропажи,
и только они, и ещё кофейку.
И море, смотри, ни единой медузы.
За длинные ноги и чистые узы!
Нам каяться не в чем, отдай дураку
журнал, на кавказском базаре арбузы,
и те, по сравнению с ним на разрез —
белее крыла голодающей чайки.
Бессмысленна речь моя в противовес
глубоким речам записного всезнайки,
с Олимпа спорхнул он, я с дерева слез.
Я видел, укрывшись ветвями, тебя,
я слышал их шёпот и пение в кроне.
И долго молчал, погружённый в себя,
нам хватит борозд на господней ладони,
язык отпуская да сердце скрепя.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
