Прожарен воздух, раскалён песок.
Здесь только море – ни одной реки.
Пустыня жадно пьет солёный сок,
и жажда всё сильнее: «Помоги!»
«Мне помоги», – молчит верблюд,
уставив с поволокой глаз
на куст, ютящийся вдали.
«Мне помоги хоть раз!» –
хрипит, иголками кляня
пески всех трёх пустынь,
убогий куст. К исходу дня
он высох и остыл.
«Прошу воды! – скрипит бархан, –
Пять лет ползу в залив!»
«Дай нефти черной! Иншаллах!», –
промолвил бедуин…
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
