Вышел сибирский поэтический альманах-навигатор Союза российских писателей "ПАРОВОЗЪ". Я в четвёртом вагоне. Выражаю благодарность Веронике Шелленберг,которая повлияла на составление подборки.Правда,саму публикацию пока не видел - книга в пути.
* * *
Все выживет, что смысла не имеет,
А что познало форму – разрушимо!
Бессмыслица – вот двигатель прогресса,
Грядущему опора и подмога!
Все сгинет, что реальных очертаний
Под муками рождения добилось.
Лишь движимый любовным состраданьем
Невидимо для видимых творит.
Спасется все, что форму отрицает!
Гармония – в отсутствии начала!
И кто об этом до сих пор не знает,
Тому полезно будет помолчать.
Бессмертно все, что формы не имеет!
Бессмертному не надобно рождаться!
Бессмертному достаточно не жить!
***
И оправдывались людишки,
убеждённые мыслью одной:
– Мы всего лишь пылинки
в божьей горсти.
А Господь смотрел с вышины
и качал головой:
– До пылинок в моей ладони
вам ещё предстоит дорасти!
***
Время повзрослело
И отправилось путешествовать
Верхом на яблоне
По временам года:
То прошелестит молодым листочком,
То упадет оземь плодом созревшим,
То зависнет под луной
Снежной шапкой, отражая небо,
А то замрёт сухостоем-
Поводырём для ветра…
Иногда, как Господь Бог,
Заснёт в жаркий день
Плодоношения в тени кроны,
С любопытством наблюдая
Как целуются двое
Под вечно цветущим
Деревом-путешественником…
МОЯ СОЦСРЕДА
Призрак недостатка
Бродит по России…
Евгений Брайчук
______________________
Я живу среди людей,
которых не волнует
падение акций на бирже
ценных бумаг, а также
не беспокоит рост цен
но они вздрагивают и поеживаются,
когда слышат от диктора московского
радио об очередном неурожае картофеля
и неуклонном повышении стоимости
булки черного хлеба... Только при этих
цифрах у людей, среди которых
я продолжаю жить, сжимается сердце,
а душа уходит в пятки,
где от долгого хождения
за хлебом насущным ее
растаптывают в кровь.
ГОЛОС ЖЕНЫ
памяти Ирины
Свари себе суп. Накорми кота. Постирай рубашки.
Помой полы и протри пыль.
Заправь постель. Почисти ботинки. Выйди на улицу.
Милый, не сиди сложа руки, делай же что-нибудь, –
каждый день подаю себе команды
голосом умершей жены.
БИОГРАФИЯ ДЕРЕВА
- Расскажи о себе,- попросил я состарившееся под окном дерево.
- Да что рассказывать… вся жизнь связана с тобой.
Давным-давно маленьким мальчиком
детской лопаткой ты выкопал крохотную ямку и
бросил в неё косточку абрикоса,
который только что с аппетитом съел.
- Ничего не вырастет,- скептически заметила твоя мама.
- Буду поливать,- возразил ты.
И я проросло.
Весной и летом ты ухаживал за мной, а
когда выпал первый снег - ты укутал меня в его плащаницу.
С тех пор мы стали друзьями.
Я провожало тебя в детский сад и школу, а
когда ты полюбил девочку из нашего двора, только я понимало твои волнения.
Потом случилась маленькая война в далекой стране, и
мы вместе с девочкой тебя ждали...
Когда ты вернулся, была большая свадьба,
у тебя появились дети, и
они лазили по моим веткам - иногда ломали, но я терпело...
Потому что всегда был ты - готовый меня лечить!
С друзьями на пустыре ты посадил новый сад вокруг меня, но
я осталось твоим старшим деревом,
возле которого ты проводил короткие минуты отдыха,
рассказывая мне о жизни,
протекающей уже за пределами моего зрения…
Но пришли чужие активные люди и
решили спилить наш сад, чтобы
построить большой дом для других...
Ты сначала сопротивлялся и даже плакал, а
после согласился - ведь людям, которых ты тоже любил,
нужно было где-то жить...
Однако ты сумел отстоять мое право на существование и
я осталось стоять и плодоносить под твоим окном...
Теперь чужие дети стали лазить по мне,
ломали ветки, но ты терпеливо лечил и восстанавливал любимое дерево...
Однажды ты опять уехал. Оказалось навсегда.
Всего несколько раз ты приезжал
на похороны сначала мамы,потом бабушки и
подолгу стоял рядом со мной, рассказывая
как живётся в неведомом мне краю, под
таинственным названием – Заполярье.
Пришло время, когда приезжать уже не было смысла –
всех родных увезли на кладбище...
Но ты всё-равно помнил обо мне в далеком холодном городе,
и я чувствовало твою тоску и ждало,
когда ты еще хоть разок появишься под моей кроной.
И вот ты снова здесь и сейчас.
А я,посмотри, – совсем одряхлело,
весной на мне и цветы бывают редко,а
уж плоды даже не завязываются.
Меня опять хотят спилить,
чтобы расчистить двор для нового дерева, и
я знаю, что на этот раз ты мне уже не поможешь.
Понимаю, это будет тяжелый,
но все же счастливый день!
Ты тоже, как и я - стар!
И мы оба стали здесь лишними!
Но хочу сказать тебе,только тебе, спасибо за всю мою жизнь!
Приходи погреться к костру из моих поленьев!
И не забудь бросить косточку в остываюший пепел.
Она прорастёт, чтобы снова ждать тебя деревом тут.
***
Земля - это место с видом
на Господа Бога,
Иногда он ленится,
отправляя на службу Дьявола,
Правда, по мнению местных поэтов,
мысль не нова и убога,
Зато отражает точно
взгляды из-под одеяла,
Откуда не видно ни звездного,
ни хмурого неба,
Но тепло стабильно протекает
от пяток до кончика носа,
И где бы во снах домашний
романтик не был,
Он твердо усвоил правило -
у вечности нет износа!
***
Спасает каждый жизнь внутри себя
Другого - до беспамятства любя.
И если ты любил или любим,
То даже в смерти быть тебе живым!
Спасает каждый жизнь вокруг себя
Иного в бескорыстии любя,
А если не любил, иль не любим,
То даже в жизни не был ты живым
***
Под моим окном страна в непроходимых заносах.
Жизнь с трудом выбирается из снежного холста.
Господи, я посылал ежедневно на небо доносы,
Ты их иногда перелистывал, если не читал?
Понимаю, небеса задыхаются от земного спама
Людей, желающих выиграть в халявную лотерею.
Пусть мои послания почитают жена, папа и мама:
И в холодную зиму эта мысль мне душу согреет!
* * *
…подробности добра не разглашай,
и планами не мучь календари…
купи билет на поезд в третий Рим,
сгущая мысль до Бога – не спеша…
в Европе человеческой тоска
свела лицо под проливным дождём,
где белый свет, зажмурясь, молча ждёт
удара неба в области виска
Словно пятна на белой рубахе,
проступали похмельные страхи,
да поглядывал косо таксист.
И химичил чего-то такое,
и почёсывал ухо тугое,
и себе говорил я «окстись».
Ты славянскими бреднями бредишь,
ты домой непременно доедешь,
он не призрак, не смерти, никто.
Молчаливый работник приварка,
он по жизни из пятого парка,
обыватель, водитель авто.
Заклиная мятущийся разум,
зарекался я тополем, вязом,
овощным, продуктовым, — трясло, —
ослепительным небом на вырост.
Бог не фраер, не выдаст, не выдаст.
И какое сегодня число?
Ничего-то три дня не узнает,
на четвёртый в слезах опознает,
ну а юная мисс между тем,
проезжая по острову в кэбе,
заприметит явление в небе:
кто-то в шашечках весь пролетел.
2
Усыпала платформу лузгой,
удушала духами «Кармен»,
на один вдохновляла другой
с перекрёстною рифмой катрен.
Я боюсь, она скажет в конце:
своего ты стыдился лица,
как писал — изменялся в лице.
Так меняется у мертвеца.
То во образе дивного сна
Амстердам, и Стокгольм, и Брюссель
то бессонница, Танька одна,
лесопарковой зоны газель.
Шутки ради носила манок,
поцелуй — говорила — сюда.
В коридоре бесился щенок,
но гулять не спешили с утра.
Да и дружба была хороша,
то не спички гремят в коробке —
то шуршит в коробке анаша
камышом на волшебной реке.
Удалось. И не надо му-му.
Сдачи тоже не надо. Сбылось.
Непостижное, в общем, уму.
Пролетевшее, в общем, насквозь.
3
Говори, не тушуйся, о главном:
о бретельке на тонком плече,
поведенье замка своенравном,
заточённом под коврик ключе.
Дверь откроется — и на паркете,
растекаясь, рябит светотень,
на жестянке, на стоптанной кеде.
Лень прибраться и выбросить лень.
Ты не знала, как это по-русски.
На коленях держала словарь.
Чай вприкуску. На этой «прикуске»
осторожно, язык не сломай.
Воспалённые взгляды туземца.
Танцы-шманцы, бретелька, плечо.
Но не надо до самого сердца.
Осторожно, не поздно ещё.
Будьте бдительны, юная леди.
Образумься, дитя пустырей.
На рассказ о счастливом билете
есть у Бога рассказ постарей.
Но, обнявшись над невским гранитом,
эти двое стоят дотемна.
И матрёшка с пятном знаменитым
на Арбате приобретена.
4
«Интурист», телеграф, жилой
дом по левую — Боже мой —
руку. Лестничный марш, ступень
за ступенью... Куда теперь?
Что нам лестничный марш поёт?
То, что лестничный всё пролёт.
Это можно истолковать
в смысле «стоит ли тосковать?».
И ещё. У Никитских врат
сто на брата — и чёрт не брат,
под охраною всех властей
странный дом из одних гостей.
Здесь проездом томился Блок,
а на память — хоть шерсти клок.
Заключим его в медальон,
до отбитых краёв дольём.
Боже правый, своим перстом
эти крыши пометь крестом,
аки крыши госпиталей.
В день назначенный пожалей.
5
Через сиваш моей памяти, через
кофе столовский и чай бочковой,
через по кругу запущенный херес
в дебрях черёмухи у кольцевой,
«Баней» Толстого разбуженный эрос,
выбор профессии, путь роковой.
Тех ещё виршей первейшую читку,
страшный народ — борода к бороде,
слух напрягающий. Небо с овчинку,
сомнамбулический ход по воде.
Через погост раскусивших начинку.
Далее, как говорится, везде.
Знаешь, пока все носились со мною,
мне предносилось виденье твоё.
Вот я на вороте пятна замою,
переменю торопливо бельё.
Радуйся — ангел стоит за спиною!
Но почему опершись на копьё?
1991
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
