Боль не бывает долгой,
Если невыносима.
Боль убивает быстро,
Если нельзя терпеть.
Надо скорей проститься
С жизнью, идущей мимо,
Стиснуть сильнее зубы
И провалиться в смерть.
Если зудит занозой,
Ноет тягуче, тупо –
Значит, еще не вечер
И не проигран бой.
Встреченная колдунья
Скажет: «Какой ты глупый!
Я врачевать умею…»
И уведет с собой.
Первые 12 строк заставили пожалеть, что я не ношу шляпу ) Последние 4 – уж извини мою имху, Арсений, – уводят стих куда-то не туда. Мы вроде к бою приготовились, а тут встречается колдунья и здравствуй, happy end.
Макс, я не знаю, как объяснить стих прозой...)
Как-то так и навалилось, и увиделось...) Наверно, в другой раз (под влиянием иного настроя) финал мог быть иным. Но стих в его теперешнем виде был результатом некоторых событий, которые пришлось пережить.
А насчет хэппового энда - это моя постоянная попытка самовнушения, установки на "выход рядом". Инстинкт самосохранения!)
А мне, наоборот, показалось, что как раз вторая часть уводит героя в правильном направлении)
Чтобы наверняка добраться до цели, "нормальные герои всегда идут в обход...")
Боль без колдуньи - это да, это верная и честная смерть. Все правильно за колдунью, и это я говорю вовсе не за тем, чтобы поперечить Максу. Правильно и мудро, да.
У Макса в Австралии среди пампасов бегают бизоны и колдуньи не водятся просто. А вот у нас в заповедных и дремучих страшных муромских лесах встречаются еще...)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кухарка жирная у скаред
На сковородке мясо жарит,
И приправляет чесноком,
Шафраном, уксусом и перцем,
И побирушку за окном
Костит и проклинает с сердцем.
А я бы тоже съел кусок,
Погрыз бараний позвонок
И, как хозяин, кружку пива
Хватил и завалился спать:
Кляните, мол, судите криво,
Голодных сытым не понять.
У, как я голодал мальчишкой!
Тетрадь стихов таскал под мышкой,
Баранку на два дня делил:
Положишь на зубок ошибкой...
И стал жильем певучих сил,
Какой-то невесомой скрипкой.
Сквозил я, как рыбачья сеть,
И над землею мог висеть.
Осенний дождь, двойник мой серый,
Долдонил в уши свой рассказ,
В облаву милиционеры
Ходили сквозь меня не раз.
А фонари в цветных размывах
В тех переулках шелудивых,
Где летом шагу не ступить,
Чтобы влюбленных в подворотне
Не всполошить? Я, может быть,
Воров московских был бесплотней,
Я в спальни тенью проникал,
Летал, как пух из одеял,
И молодости клясть не буду
За росчерк звезд над головой,
За глупое пристрастье к чуду
И за карман дырявый свой.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.