Не сумел тебя вымолить я у небес –
Что уже мертвецу вся изысканность гроба?..
Ускользают родные глаза за край тени –
Ты брести обречён одиноким в пути –
Вечный странник! – и руки твои онемели,
Простирая объятья вдогонку любви…
Той, к которой рванулся в последнем полёте
Ты, как сорванный лист недостигший земли, –
Вместо тёплых ладоней её – холод ночи,
Ожидание смерти… на асфальте в грязи.
Улетая – лети! – в неба даль отпусти!
Но что проку в крыле, когда лапа в капкане?!
Чтобы жить, остаётся одно: всё забыть! –
Захлебнуться в вине, как в крови,
память-кисть отгрызая?!
Так лежал – провожал свой "последний полёт" –
И поднял его ветра порыв из-под ног
Суетливых прохожих, ударил об лёд
Пучеглазых витрин, оглушил и увлёк
В мрачный арочный свод проходного двора,
Где его подхватила лениво метла,
С утра пьяного, дворника и отнесла
В дым и пламя костра…– и сырые дрова
Раздували с восторгом чумазые дети...
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
