Не выходит из головы мысль о жизни чужой,
Вот бы, кажется, взять и сказать - не так у тебя, постой!
Не совсем у тебя порядок, дышишь нехорошо,
И стакан не наполовину полный, а наполовину пустой!
Да не в этом дело - тебе любовник наврал,
Что таких как ты он не вИдывал, не знавАл,
И голову полуседую ниже твоего стана склонял
И целовал осторожно, и целовал, целовал….
А потом прекратились звонки, и упала мгла,
Ты по пять бессонных ночей у окна проводить могла,
А потом как подкошенная на кровать клалась
С простреливающей мыслею – "сдохни, мразь!"
Я тебя не то, чтоб жалею, но понимаю вполне.
Жёны у них плохие, но пятятся именно к ним оне
От надоевших, от расклеванных ягод, как ты,
Так-то они хорошие, только малость скоты…
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
