Я однажды приснюсь, улыбнусь в перекрестье рассвета,
Отвердел ржавый воздух, разит как двуручный топор,
И Богиня в крови, в грубом рубище серого цвета,
Мы несёмся вперёд, белой кляксой манит коридор...
Рассекает топор, разлетаются "быть" и "казаться",
Воля свита в канат, в тонких трещинках сдувшихся сил,
И корежит в огне сноп неспелых решений- прощаться,
Не прощая прощаться- и вой тишину опалил.
Злой занозой в сознании образы пыльных столетий,
Сто смертей и рождений, разорваны грани границ,
Я однажды приснюсь. Забронирован ночью билетик,
И слезою скачусь, в бахрому повлажневших ресниц...
Москва бодала местом Лобным,
играючи, не насовсем,
с учётом точным и подробным
педагогических систем.
Москва кормила до отвала
по пионерским лагерям,
с опекою не приставала,
и слово трудное ге-рон-
то-кратия — не знали, зрели,
росли, валяли дурака.
Пройдёшься по сентябрьской прели -
глядишь, придумалась строка.
Непроизвольно, так, от сердца.
Но мир сердечный замутнён
на сутки даденного ксерокса
прикосновением времён.
Опережая на три года
всех неформалов ВКШ,
одну трагедию народа
постигла юная душа.
А нынче что же — руки в брюки,
гуляю, блин, по сентябрю,
ловлю пронзительные звуки
и мысленно благодарю.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
