Прилетаю последним рейсом.
Куру́моч хмур, в тумане, морочит.
И кажется, вот оно — счастье, вот она — вечная ночь, и
ветер, и травы, травы почти до плеча.
Пахну́ло горячим. Свеча. И ещё свеча.
И ещё. И ещё миллион свечей.
Миллион свечей идёт войной на миллион ночей.
Волга, долгая Волга в плавучих огнях.
Я не умею плавать, переведи меня.
А ты отвечаешь — вот же, смотри, у тебя под ногами сеть.
Наступаешь на узелок, на другой, ну чего ж тут уметь?
Узелок к узелку, выплетаешь из них слова
и подносишь к свету. Эх ты, глиняная голова!
Давай, не бойся, входи — река холодна,
река разденет тебя до костей, река голодна.
И станет река тобой, а ты — рекой.
Лежишь себе — длинный, как Волга, покойный такой.
Не мужчина, не женщина — только вдумайся! — просто река.
Просто сеть — ни рыбы, ни рыбака.
И бегут, и бегут, и бегут по воде узелки.
Узелки, узелки, узелки — с каждой новой строки.
И то тут, то там потухает и тонет свеча.
И то тут, то там потухает и тонет чат.
Электронные сети, силиконовая река.
Электронные души — в узелках, в узелках, в узелках.
Я набираю полную пригоршню узелков —
из самых любимых мною твоих стихов.
В левой руке — глиняная голова.
А внутри головы — слова, живые слова.
Я ступаю в воду — только не плыть, не плыть.
Только идти, осторожно идти — чтоб слова не размыть.
Я иду, я бросаю назад узелки,
я тяну за собою верёвку новой строки.
Чувствую я — тяжелее вдруг стала строка,
держит крепко верёвку твоя рука.
Ты идёшь за мной, за светом зелёных глаз —
это глиняная голова смотрит на нас.
Смотрит за нас — и ведёт нас вброд на берег другой.
Там темно, там поодаль лес, и берег пустой —
лишь ветер и травы, травы почти до плеча.
И земля, и рука в моей руке горяча.
И камни. И падает глиняная голова.
Разбивается. Катятся прочь слова —
будто яблоки. Я подбираю одно — протягиваю тебе.
Не медли — смотри, горизонт начинает белеть.
Я тяну тебя за руку в лес. Вот она — вечная ночь.
И трава принимает нас.
Курумоч, морочь.
Тройка мчится, тройка скачет,
Вьется пыль из-под копыт,
Колокольчик звонко плачет,
И хохочет, и визжит.
По дороге голосисто
Раздается яркий звон,
То вдали отбрякнет чисто
То застонет глухо он.
Словно леший ведьме вторит
И аукается с ней,
Иль русалка тараторит
В роще звучных камышей.
Русской степи, ночи темной
Поэтическая весть!
Много в ней и думы томной,
И раздолья много есть.
Прянул месяц из-за тучи,
Обогнул свое кольцо
И посыпал блеск зыбучий
Прямо путнику в лицо.
Кто сей путник? И отколе,
И далек ли путь ему?
По неволи иль по воле
Мчится он в ночную тьму?
На веселье иль кручину,
К ближним ли под кров родной
Или в грустную чужбину
Он спешит, голубчик мой?
Сердце в нем ретиво рвется
В путь обратный или вдаль?
Встречи ль ждет он не дождется
Иль покинутого жаль?
Ждет ли перстень обручальный,
Ждут ли путника пиры
Или факел погребальный
Над могилою сестры?
Как узнать? Уж он далеко!
Месяц в облако нырнул,
И в пустой дали глубоко
Колокольчик уж заснул.
<1834>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
