Мир покрывается сетью бурлящих рек,
Мир наполняется сотнями новых лиц:
Это неважно, поскольку Тулуз-Лотрек
Снова рисует божественных шаловниц.
Каждая точка беспутно пропитых лет
Отдана этой нелепой смешной игре:
Просто красивейшим женщинам на земле
Лестно, когда их рисует Тулуз-Лотрек.
Встань перед ним, потому что он просит встать,
Ляг перед ним, если он предлагает лечь:
После других остаётся лишь пустота,
Время, которое дальше продолжит течь.
Как тебя звали, прекрасная имярек,
Кто тебя помнит, владычица королев,
Знай: предлагает палитру Тулуз-Лотрек
Только красивейшим женщинам на земле.
Просто когда-нибудь в старости у огня
В поисках маленькой капли его тепла,
Старые кости ругая, мигрень кляня,
Ты неожиданно вспомнишь, какой была.
Как выходила на сцену и веселей
С каждой секундой плясала твоя толпа.
Знаешь, красивейшим женщинам на земле
Должно давно уже знать, что любовь слепа.
Так что я буду смотреть на его холсты,
Думать о том, что он видел тебя такой,
Он ведь сумел уловить, как прекрасна ты,
Как не сумеет никто уловить другой.
Даже пускай они просто лежат в столе,
Даже пускай они – к чёрту – горят в костре:
Просто красивейшим женщинам на земле
Встретиться должен однажды Тулуз-Лотрек.
Мне всегда казалось, что танцовщицы - это тема Дега, а не Тулуз-Лотрека.
Если вы конечно не назовете "божественной танцовщицой" женщину с картины "Танец в Мулен Руж".
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.