Какое счастье быть двенадцати годов
Не приспособленной, боящейся грозы,
Когда кромешный двоечник Седов
Коснется пальцем правой железы,
Которую и грудью-то назвать нельзя,
А так на ровном месте бугорком.
Когда забыв о тайном умысле гвоздя
Напорешься опять заштопанным чулком
На этот гвоздь, торчащий из скамьи,
И дома зашивать чулок в сортире,
Чтоб не сказали, что бюджет семьи
Я вечно уменьшаю, то есть, тырю.
Какое счастье с бабушкой ругаться
О том, что бога не было и нет,
Но маленькой иконкой любоваться,
И знать, что от неё исходит свет...
Осыпаются алые клёны,
полыхают вдали небеса,
солнцем розовым залиты склоны —
это я открываю глаза.
Где и с кем, и когда это было,
только это не я сочинил:
ты меня никогда не любила,
это я тебя очень любил.
Парк осенний стоит одиноко,
и к разлуке и к смерти готов.
Это что-то задолго до Блока,
это мог сочинить Огарёв.
Это в той допотопной манере,
когда люди сгорали дотла.
Что написано, по крайней мере
в первых строчках, припомни без зла.
Не гляди на меня виновато,
я сейчас докурю и усну —
полусгнившую изгородь ада
по-мальчишески перемахну.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
