Мне так тревожно в предвкушенье чуда,
что бьет озноб, и очень хочется тепла.
Оно должно, должно придти оттуда,
с той стороны обледеневшего стекла.
Что если все это эффект самообмана,
мираж столицы перед путником в глуши?
Тогда смертельной оказаться может рана
моей по чуду стосковавшейся души.
Поверь мне, чудо! Одного с тобой мы круга.
Одна нам светит путеводная звезда.
Не сомневайся, что достойны мы друг друга.
Мы не расстанемся с тобою никогда.
Я жду тебя. Я весь напрягся на пределе.
А в недрах загнанной и взмыленной души
грохочет гром, шумят дожди, ревут метели,
рыдают вдовы у могил, звенят гроши…
И мне в мечтах моих рисуется возможный
и невозможный, в то же время, миг, когда
по лунной радуге, ступая осторожно,
моя любимая, ты явишься сюда.
Я жду тебя. Я задремал, и вот мне снится
давно заброшенный вишневый белый сад,
в котором черные, причудливые птицы
своими клювами стучат, стучат, стучат…
Стучат! Стучат! Я подбегаю тут же, быстро
к окну замерзшему, зажав в руке свечу.
Заиндевевшее стекло бело, искристо.
Я на него из полусумрака свечу.
Дышу упорно на разводы ледяные,
дышу и всматриваюсь в матовый овал.
В нем узнаю черты любимые, родные –
те, что в своем воображенье рисовал.
«Открой мне дверь!» - едва доносится снаружи
сквозь завыванье ветра нервный женский крик.
И мне в нем слышится тональность зимней стужи,
и ритм сердечный нарушается на миг.
Я открываю дверь рывком, и на пороге
в восточном танце извивается метель,
чадру узорную бросает мне под ноги
и приглашает в белоснежную постель.
Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.
Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.
Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: "Не поэзия - шваль!"
Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.
Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял - невежда. К нечистому! Накося - выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...
Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую все это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...
1909
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
