Знаешь, я не вернусь, никогда. Ни любимым, ни гостем,
Растерялся давно нашей юности пламенный пыл,
Мы латали гвоздями стеклянный, невидимый мостик,
Только эхо любви я последние годы хранил.
Я не стану прощать.
Ни себя за былые измены,
Ни тебя, за звонки, за истерики в сонной ночи,
В золотое кольцо безымянный свой палец продену,
И от съёмной квартиры хозяйке оставлю ключи.
Серце мерно стучит, образ твой, растворяясь, светлеет
Ни болит, ни печёт, ничего не мешает в груди,
Только пальцы, порой, на помятой подушке немеют,
И душа, на рассвете, тихонько, противно зудит.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
