Чёрный пудель из соседней, из тринадцатой квартиры,
Где живёт бирюк, заросший бородой до самых глаз,
Не рычит, совсем не лает, у ноги шагает смирно,
Без ошейника гуляет полночью один, час в час.
Перед сном курнуть с соседкой, не захлопнув дверь, я вышел,
Возвращаюсь, а навстречу выбегает пёс, как тень...
Ноут сброшен. Чат подвешен и рекламный баннер выше –
Френч медалями сверкает: «Только кликни! Кликни здесь...
Кладбища на вашем свете – для скелетов с черепами,
А у нас, в обратном свете – есть одно для всех, кто жив.
Их могилы – дни и годы, их гробы – о прошлом память.
Саваны – покой усталой, настрадавшейся души.
Если ты не побоишься лечь в могилу, станешь трупом
И узнаешь, всё что будет, что случится, что – отнюдь.
Мы залог берём пустячный, несерьёзный и не крупный:
Если струсишь, позабудешь всё при всё, не обессудь».
Клик! На баннер – капля крови. Эсэмэс на телефоне:
«Жду. Спускайтесь». В непонятках подхожу, а там – такси.
За рулём седой водила – копия сосед, вороний
Профиль и молчит, ни слова. Что ли самому спросить?
«Сколько в два конца?» – «Бесплатно».
Улыбаюсь: «Мне накладно».
Обернулся... Одноглаз.
Жуть напала как-то враз.
Ртутным светом бликовал вытекший белок кровавый,
Как удар под дых: заткнулся, сел. Помчали. Паралич.
Дрифт, каток. Конец асфальта. Отче наш. Промёрзший гравий.
Кто-то клюнул на медальку, словно леонидыльич,
Кто-то плачет.
Адская жара в салоне...
Настежь окна... Как он гонит...
Под эстрадный винегрет
Радио лепечет бред...
Остановка. Чисто поле... Занесённые оградки,
Над зрачком луны размазан в облаках кровоподтёк.
Одноглазый ворон смотрит мне в межбровье, как на падаль.
«Жду. Ступайте». Лютый холод. Ветер жалит, снег метёт.
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
