Саксофон, как сигарета,
Выдыхает черный джаз.
Если Бога в мире нету,
Кто помолится за вас?
Кто, в пустыне не бросая,
Перетащит на спине,
Кто, в глаза не видя рая,
Проглядит свои во мне –
Проглядит до дыр, до края?
Если края нет у глаз,
О потере зарыдает…
И помилуй Армстронг нас.
Было дело
В поле зимнем, в свете белом
Покати шаром.
Что за злое было дело
В царстве ледяном?
Лебедь-птица память съела.
Помню об одном,
Как ворона сладко пела
Под моим окном.
Скачет мячик
Пасхи – на стол, яйца – об стол,
Это значит, каждый год
Отрекается апостол
И Иуда предает.
Или ничего не значит,
Пару тысяч двадцать лет
Мячик скачет, скачет, скачет,
И разбиться силы нет.
Noli me tangere
Растет печаль на птичьих ветках,
И раздается яблок крик,
Когда срывает их старик,
Роняя вновь из рук некрепких.
И змей, свернувшийся в ногах,
Небольно жалит старика.
Ни смех бегущего огня,
Ни кровь цветка не-тронь-меня
Не обжигает рук холодных.
Лишь ветки корчатся в поклонах,
Когда проходит он по саду
В сезон антоновки зеленой
За недоступною наградой.
Мертвый лабух
Музыкант – как буква от забора,
Да и мы не голубых кровей.
Перебора, лабух, перебора!
Что-нибудь по памяти моей.
Из дыры, где время повязало
И забыло расстрелять к утру,
Ты не станешь струны рвать на жалость,
Да и я за это не умру.
Вечер длинный, апартамент винный,
Лабух мертвый – закажи и пей
Недостаток виты в витаминах
На уставшем поле от людей.
Перебора, лабух, перебора!
Тут не все склевало воронье.
Город спит? Да к черту этот город
И картину имени ее!
Колокольчик
Говори же, ночь, на птичьем,
На сверчковом, на осеннем,
Наше нищее величье
Между мраком и спасеньем.
Кто за нами возвратится,
Кто расскажет, как чужая
Здесь по-русски плачет птица,
Ночь-рубаху разрывая?
Тоньше шелка и батиста
Наколдована сорочка.
На груди у смуглой ночи
Колокольчик серебрится.
Поздней ночью над Невой
В полосе сторожевой
Взвыла злобная сирена,
Вспыхнул сноп ацетилена.
Снова тишь и снова мгла.
Вьюга площадь замела.
Крест вздымая над колонной,
Смотрит ангел окрыленный
На забытые дворцы,
На разбитые торцы.
Стужа крепнет. Ветер злится.
Подо льдом вода струится.
Надо льдом костры горят,
Караул идет в наряд.
Провода вверху гудят:
Славен город Петроград!
В нише темного дворца
Вырос призрак мертвеца,
И погибшая столица
В очи призраку глядится.
А над камнем, у костра,
Тень последнего Петра —
Взоры прячет, содрогаясь,
Горько плачет, отрекаясь.
Ноют жалобно гудки.
Ветер свищет вдоль реки.
Сумрак тает. Рассветает.
Пар встает от желтых льдин,
Желтый свет в окне мелькает.
Гражданина окликает
Гражданин:
— Что сегодня, гражданин,
На обед?
Прикреплялись, гражданин,
Или нет?
— Я сегодня, гражданин,
Плохо спал!
Душу я на керосин
Обменял.
От залива налетает резвый шквал,
Торопливо наметает снежный вал
Чтобы глуше еще было и темней,
Чтобы души не щемило у теней.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
