Когда томлением неясным
Так переполнена душа
И мысль теснит ум – узки ясли! –
И ветром грезит гладь крыла…
Мой принц, послушайте шута,
Чей разум, жизнью удручённый,
Не раз сгорал в тисках судьбы,
Объятый пламенем тоски…
Искать Мечту в тиши дворца –
Достойно это лишь глупца,
Двора наивного дитя
И баловня судьбы-мартышки.
Затлел тоски огонь мятежный
В душе проснувшихся страстей –
Так дай ему простор безбрежный –
Пусти на сухостой идей
По ”совершенству бытия”,
Где и остынет скорбь твоя,
Себя в борьбе спалив дотла, –
Спустись с вершин своего дворца!
В пути, что выпадет пройти,
Ты встретишь много пёстрой дряни,
Продавшей на своём веку
Немало душ за грош в копилку.
Таких… прости! и не спеши
Призреть ползущих в иле лжи –
Во мгле страстей их, Божий проблеск
В душе у каждого узри.
И помогай простому люду,
Чем сможешь только, и зови,
Попав в беду, сам их на помощь –
Добром отплатят "мужики",
Как ни были б они в грязи
И взору твоему убоги.
И – если сможешь ты пройти
Сквозь зло и ненависть людскую
И сохранишь душу живую –
Поймёшь всей жизни существо,
Найдёшь и счастие своё –
Тот милый бред, такой желанный,
Любовью названный тобой.
Теперь прощай… Будь мудрым, принц.
Ступай и – если сможешь! – помни…
P.S. За скорбной ролью доброго отца,
Избитого судьбой скитальца,
Во мне остыла собственная боль –
И я спокоен, засыпая…
Но как вдруг всё стихло, мой Боже! –
До мутного звона в ушах…
И слышится даже, как гаснут,
Сгорая, табачные крошки…
Не смог быть счастливым – играй
Роль мученика…
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
