Боишься ошибиться, вспоминая,
и потому не вспоминаешь вовсе.
Буравит осень рыжий червь трамвая,
нутро трамвая пробирает осень.
Внутри трамвая бредят пассажиры
надеждой человеческого рая.
Сознаньем пассажиров дирижирует
железная уверенность трамвая
в исконности пути. Всё остальное –
пейзаж на стёклах, антураж, афиши,
фрагменты незнакомого кино и
музыка, которую не слышишь,
но чувствуешь. Рояль не в меру скромен,
зависли щетки в длительной фермате
и только бас хлопочет, будто кроме
него никто с мелодией не сладит.
И ты стоишь опешив за кулисой,
смекая, как под звуки контрабаса
мир обретает новый ясный смысл,
в котором ты ещё не ошибался.
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
