Есть синие цветы. Названия не припомню.
Одно коническое плотное соцветье
с резными листьями на жёстком, крепком стебле.
Обыкновенный синий цвет при свете дня.
Трава и только.
Но...
Вот - солнце опускается, вот - скрылось.
Закатный край подсвечивает небо.
Ещё светло, но кажется, что пеплом
уже покрыты листья и предметы,
темнеет на глазах..
Тогда....
цветы становятся упругими, твердеют
и выпрямляются, напитываясь влагой.
И кажется, что контуры соцветий
очерчивает острый карандаш.
От конусов в жемчужно-серый сумрак
течёт густой, как патока, и плотный
(от слова "плоть") особый синий свет.
Темнее сумрака, синее синевы.
Сказать: таинственный или волшебный,
чарующий, чудесный, колдовской.
Нет, все синонимы такого рода
банальны и беспомощны. Не могут
дать сколь-нибудь живое представление
о странном чувстве том, что холодком,
волною за волной, тревожит,
и будит древние инстинкты и желанье
уйти куда-то, скрыться от...
Но,
от чего? Куда?
Нездешний свет.
Вот так скажу: нездешний.
Нужны ли доказательства ещё?
Спрошу.
Болтун учёный хмыкнет:
мол, химия живого организма,
феномены психической игры,
определённые оптическим устройством
приспособления, то есть, глаза,
для ловли волн спектральной частоты...
И далее - т.д., т.п....
На что приверженцы мистических теорий,
сейчас же, закипая, возразят,
мол, замысел космический тут явлен,
а кто попроще, тот и дьявола припомнит,
разрыв-траву и всякое такое...
Меж тем как синие цветы, название которых я забыла
(а им, цветам, оно не нужно вовсе),
опять по осени умрут, а по весне -
воскреснут.
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!-
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте!- Еще меня любите
За то, что я умру.
1918
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
