Китайская ваза, что слышится мне? –
фарфоровый шарик сдувается, не
сдуваясь, и время слепым ручейком
бежит из Китая на чей-то балкон
со звуком унылым "зачем-почему-
я-так-и-умру-ничего-не-пойму".
И слушать не хочется это нытьё.
А, может, с балкона мне скинуть её?..
На улице с шумом встают этажи.
На улице звонко летают стрижи.
Разбитая ваза у дома лежит,
и, к счастью, в осколках никто не лежит
с пробитой башкой, а могло быть и так,
что я б в криминальных пропал новостях.
Но солнышко жарит и дарит лучи.
Молчите, предметы, и время – молчи!
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
