От Бога дар и остальное.
Сидит костюмчик от кутюр, -
обходят ...ди стороною,
летя на запах от купюр.
Я не кусаю дамам руки,
во время секса не кричу
и, умираючи от скуки,
когда любовь не по плечу,
притормозив паденье в землю,
пока источник не иссяк,
вино и водку не приемля,
по звёздам нахожу коньяк.
Бывает иногда со мною, -
я спал, на закрывая глаз.
Пред Богом говорю, закрою
глаза и вижу богомаз, -
крест за крестом кладёт сурово,
не опуская в левой кисть,
и с образа взлетело слово
и я услышал - Отрекись!
Кисть в левой снилась у героя,
не закрывая глаз я спал,
и в правой нож, когда закрою,
а за спиной креста оскал.
Я натощак приму немного,
привычка скверная с утра,
забывши, что живём под Богом,
что скоро уходить пора... .
Но, кто сказал пора прощаться?
Я, по дороге на погост,
сто раз подряд умру от счастья,
в сто первый встану в полный рост.
- Перепиши мне жизни сроки
на свете этом и на том,
Господь, я жизнь отдам за око,
чтоб не лежать мне под крестом.
Рассказ продолжу бедно-худо, -
Искариот был крут и смел.
Предателем же был Иуда,
солгать был должен, но не смел.
Не верю Господу, но дружим.
Зажгут шабатную свечу,
апостолам накроют ужин, -
за всех двенадцать заплачу'.
В молчанья золото не веря,
чтоб свет надежды не потух, -
на свете нет известней зверя, -
собой украсил суп петух.
Пролив тома из слов по древу,
в раю, чтоб вам хватило мест,
Адама и нагую Еву
приколотил бы я на крест!
Литературным стать героем
Священной Библии хотел,
тогда читали бы запоем
про наши с Богом сотни дел.
Да что, там жизнь, какое око?
Я б с чистого начав листа,
отдал бы, вопреки пророку,
загробный рай за роль Христа!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.