От деталей до сути, от лирики к тезисам,
Избирательно: что бы учесть да отсечь?
Кадр, монтажная версия, с плёнок нарезанных
По движению губ неопознана речь.
Что бы вышвырнуть вон из ядра квинтэссенции,
Без зазрения с чем распрощаться не прочь?
Всё отрепья да ветошь, но вне конкуренции
Безутешная жажда себя превозмочь.
Превзойти, преступить за порог позапрошлого,
Хоть истаявший снег, заморозив, спасти,
От невзгод до тиши, от простого к возможному,
За безумья и дерзость в чинах возрасти,
Раскроить лоскуты плащаницы, да по ветру
Стыдным бременем щедро с прохожим делясь,
И свернув на лукавое поприще опыта,
Выстилать испытанья обличием в грязь.
Не сжигая мосты, не срубая под корень,
Не играя ва-банк, не рискуя терять,
Позабыть, оперируя сгустками воли,
Не меняя коней переправиться вспять.
Отфильтровывать тщательно зёрна от плевел,
Тщетно мерить: авось обойдётся без жертв?
Колебались весы, но в одном будь уверен:
Каждый шаг – отпечаток, решение – твердь.
За былые ошибки, просчёты в ходах,
Полагается премия: скупость и страх.
Избавляясь от ржи деструктивных идей,
Качеств чуждых взамен наживать не посмей!
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
