***
Веслом размешивая варево морское,
до горечи солёный буйабес,
рыжеволосая над белою доскою
сама не знает, как такое съесть,
и очевидно также, что не выпить,
а значит, остаётся только выплыть,
хоть на доске, хоть под доской, хоть без.
Сжимает щиколотку тонкую крепленье,
похожее на чёрную змею,
дрожат ресницы глаз её оленьих,
и берега вдали не узнают
глаза, как никогда его не знали,
волна толкает по диагонали,
а на земле уж полночь и салют.
На всполохи гребёт богиня сапа.
Соломинка, отставшая от шляпы,
прокалывает кожу у виска,
и если б живы были яростные рыбы,
на каплю крови броситься могли бы,
но мёртвым ярости и крови не искать.
Светает, над водой вскипает пена,
подбрасывая белые колена,
раскачивают море корабли.
И от доски уже неотделима,
Венера, Афродита, una, prima,
рождается, не чувствуя земли.
Я жизнь люблю и умереть боюсь.
Взглянули бы, как я под током бьюсь
И гнусь, как язь в руках у рыболова,
Когда я перевоплощаюсь в слово.
Но я не рыба и не рыболов.
И я из обитателей углов,
Похожий на Раскольникова с виду.
Как скрипку, я держу свою обиду.
Терзай меня - не изменюсь в лице.
Жизнь хороша, особенно в конце,
Хоть под дождем и без гроша в кармане,
Хоть в Судный день - с иголкою в гортани.
А! Этот сон! Малютка-жизнь, дыши,
Возьми мои последние гроши,
Не отпускай меня вниз головою
В пространство мировое, шаровое!
1958
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
