Век откинулся в срок, облачился во фрак,
босоногий обулся в чужие баретки
и в прикиде таком век уселся в кабак,
чтобы вывернуть душу в стихах на салфетке.
Мир иной на дворе, - плач про всё ни о чём,
граждан нет и в помине, есть только поэты.
Намекая, что аист совсем ни при чём,
девы старые учат детишек про это.
Не заходит Луна, не поют петухи,
по утрам подаются омлеты и кофе,
поэтессы от Бога рожают стихи
и греха не боятся рифмуя "Голгофу".
Овнов мал кругозор и в плечах неширок,
перепутал баран с миской супа подсолнух.
Уши прячет свои, но Винсент - полубог,
ух баранам не режет ни полу ни полным.
Пишут маслом приматы с натуры Луну,
не забыв про яичницу вставить ремарку.
И, травы косячок обезьянки курнув,
вновь заводят о Боге и вере шарманку.
Лакированных блеск ослепляет штиблет,
не волнует минутная слабость, а близость
насадить не способна на ..й интеллект,
и на цепь, как рабу, посадить похотливость.
Топит око в слезе не кино, а parfum
и щекочет ноздрю непродвинутым дамам.
Но мозги вышибает Монро, сквозь костюм
кожу жжёт, ведь пиджак и штаны от Адама.
Не заходит Луна и вокруг благодать,
петухи не поют, чай боятся данайцев.
Именами мужскими себя нарекать
стали куры в курятнике, сидя на яйцах.
Век земной постарел, а для подвигов хил
и друзья и враги покрываются пылью.
Век, скажи для чего ты меня воскресил?
И с тех пор я кружу, как и ты, но без крыльев.
Это тоже пройдёт, крылья вырастут вновь.
Пусть не станет Россия вам братской могилой.
И плевать, что нельзя, зарифмуйте любовь!
Греет землю надежда и Бог нас помилуй.
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
