Человек несет в душе своей яркое пламя, но никто не хочет погреться около него; прохожие замечают лишь дымок, уходящий через трубу, и проходят своей дорогой
Трепалось имя, кочевавшее по спискам,
стоял за радостью, сгорая от стыда.
Мечты топтались у вершины очень близко,
но на вершине не стояли никогда.
Летели пули мимо цели иль навылет,
мне не прощали ни ай кью ни кровь Христа
и статус ротшильда до чёрта опостылел,
но репутация была ещё чиста.
Не по плечу вписаться в список Соломона,
пройдя на перевес со словарями сквозь.
Нет сферы бытия куда бесцеремонно
вломиться можно с демоном в башке. Но врозь,
объятья в драке распахнув, враги обнялись,
до нитки души в ойкумене обобрав,
и Фрейда Зигмунда сухой психоанализ
здесь не ответил бы кто прав, а кто не прав.
Как много сказано молчаньем откровенным,
чтоб было ни о чем, сомкнув уста, кричать.
Не хватит слов молитв ни так ни внутривенно,
чтоб вычерпать из глаз Христа мою печаль.
На небе тучи лить из вёдер сговорились, -
Господь, про то узнав, не стал перечить им.
Там мимо юных кладбищ БРОДят пилигримы
и с Богом говорят, как безъязыкий мим.
В карманах кулаки, - не погадать на счастье,
бессилен звон и блеск серебряных монет.
Мы стали нищими, когда-то в одночасье
и до свободы лишь каких-то сорок лет.
От тихой грусти, на разлив, душа хмелела,
до покаяния, оставив час в горсти,
и сыпался песок меж пальцев еле-еле,
а крест уже стоял на жизненном пути.
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
