Со времён царей людишки
не за пазухой, как мышки,
уподобясь святотатцу,
возле Бога копошатся.
Потянулась Русь святая,
ноги свесила, болтая.
На печи сидит старушка,
и поёт под нос частушки.
Отягчающий сей фактор -
склонность набожных к терактам.
Сунул поп в розетку пальцы,
оторвало старцу яйца.
Попадья с потухшей свечкой
подскользнулась на крылечке, -
не заметила страдальца
и оторванные яйца.
Из Байкала после водки
мужики вливали в глотку.
Взяв китайцы по стакану,
осушили дно Байкала.
День прекрасный, но морозный,
топоры рубили сосны.
Сук оттяпали у ели,
на котором мы сидели.
Заправляя утром койку,
Вова спрашивает Шойгу:
"Тополей имея с гаком,
НАТО мы поставим раком?".
Отвечает бодро Шойгу:
"Мы ракет имеем стольку,
хватит их не тольку НАТУ,
но и турку вдуть, как брату.
Я не ШОйгу, а ШойгУ.
Ты запомнить не могу?".
День-деньской под барабаны
турки точат ятаганы.
Крым турецким был когда-то,
но теперь он наш, ребята.
Сабли точат янычары,
знать давно не получали.
И в Одессах хОчут тоже
поиметь таки по роже.
В Петербурге речка Мойка
засмердела, как помойка.
Кровь у речки холодела, -
мылись в Мойке части тела.
Ноги плавали и руки,
их один мужик от скуки
вопреки мирским соблазнам
отрубал девицам разным.
Шендерович, рядом Быков
говорят, что шиты лыком,
русские и наши в доску,
а евреи понарошку.
Говорят, - они владыки,
Шендерович, рядом Быков,
русских душ и их умами
не по папе, а по маме.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
