***
Сколько помню себя, в пути всегда рядом был зверь —
как стемнело, на острове Русский к ноге притулился лис.
Это летом, а ноябрьский приморский Ейск
мне послал собаку, так мы с ней по пляжу плелись.
Друг, скажи, и друг говорил на своём —
о своём, вероятно, не обо мне же,
так и шли мы вдоль моря, ракушки давили вдвоём,
и люди нас обгоняли всё реже и реже.
А навстречу и вовсе, представь, ни души,
да и ночь куда-то, как все, запропала —
день полярный, Арктика, и вот-вот двух последних зверей оглушит
от удара гудящая на весь белый свет фантомная шпала.
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв.
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
1836
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
