Мне снился Север.
И сёла поморов.
И ягель и клевер.
И Белое море.
И черный карбас,
Вползавший на берег.
И все, что без нас
И терпит и верит.
И все, что подчас
Природа не нянчит,
Но что в земной час
Живет много ярче
Поволжских цветов
С лугОвых урочищ.
В бессмертии льдов
Час этот короче.
В далекой природе
Сорочья* есть нить:
Суровая, вроде,
Но как не любить?!
* Здесь как синоним слова “ведьмин”. В Архангельской области есть быличка "О старухе-волшебнице", которая, сняв с себя платье и "упав на поветь", "превращается сорокою", "летая этою птицею одни сутки"
------------------------------
Архангельск
Кто-то любит далекие страны,
У заморского моря в субботу
Просыпается слишком рано,
Чтобы сделать ненужные фото.
Чтобы выложить фото в сети,
Чтобы все неуспешные знали,
Что вот эти, и эти, и эти
На последние были на Бали.
Кто-то, кто островных поуспешней,
Годовой закрепляя престиж,
Уезжает из Вологды снежной
В новогодний сырой Париж.
Кто-то финик жует в Эмиратах,
Где в пустынях барханов блеск.
А мне б тройку, зипун в заплатах
Да за Вологду прямо в Архангельск.
Там, где предки зырян и поморов,
Веря в Бога и Бабу-Ягу,
Приголубили Белое море,
Постоять на его берегу.
Там все дольше (а лето короче):
Дольше темь, тишина и зимы.
Но какие там летние ночи,
Миллиардами звезд любимые!
Пусть там воздух прохладней поволжского,
Я влюблюсь среднерусской душой.
Он там так же наполнен березками
Вместе с ягелем и черемшой.
И в волнах бьётся белое небо,
Яркий звездных буранов всплеск.
Знаешь, я там ни разу не был,
Но влюблен отчего-то в Архангельск.
Существует ли шестичувствие?
Глаз не видел – душой не криви!
Разве суетное присутствие
Обязательно для любви?
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
