Мне снился Север.
И сёла поморов.
И ягель и клевер.
И Белое море.
И черный карбас,
Вползавший на берег.
И все, что без нас
И терпит и верит.
И все, что подчас
Природа не нянчит,
Но что в земной час
Живет много ярче
Поволжских цветов
С лугОвых урочищ.
В бессмертии льдов
Час этот короче.
В далекой природе
Сорочья* есть нить:
Суровая, вроде,
Но как не любить?!
* Здесь как синоним слова “ведьмин”. В Архангельской области есть быличка "О старухе-волшебнице", которая, сняв с себя платье и "упав на поветь", "превращается сорокою", "летая этою птицею одни сутки"
------------------------------
Архангельск
Кто-то любит далекие страны,
У заморского моря в субботу
Просыпается слишком рано,
Чтобы сделать ненужные фото.
Чтобы выложить фото в сети,
Чтобы все неуспешные знали,
Что вот эти, и эти, и эти
На последние были на Бали.
Кто-то, кто островных поуспешней,
Годовой закрепляя престиж,
Уезжает из Вологды снежной
В новогодний сырой Париж.
Кто-то финик жует в Эмиратах,
Где в пустынях барханов блеск.
А мне б тройку, зипун в заплатах
Да за Вологду прямо в Архангельск.
Там, где предки зырян и поморов,
Веря в Бога и Бабу-Ягу,
Приголубили Белое море,
Постоять на его берегу.
Там все дольше (а лето короче):
Дольше темь, тишина и зимы.
Но какие там летние ночи,
Миллиардами звезд любимые!
Пусть там воздух прохладней поволжского,
Я влюблюсь среднерусской душой.
Он там так же наполнен березками
Вместе с ягелем и черемшой.
И в волнах бьётся белое небо,
Яркий звездных буранов всплеск.
Знаешь, я там ни разу не был,
Но влюблен отчего-то в Архангельск.
Существует ли шестичувствие?
Глаз не видел – душой не криви!
Разве суетное присутствие
Обязательно для любви?
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
