Париж. Акации цветут.
Всё утопает в белом цвете.
Снуют арабы там и тут.
Гуляют женщины и дети.
Наш эмигрант сидит в кафе,
«Шато Лафит» в ладони грея.
Небрит, помят. И подшофе
Шальною птицей мысли реют.
А думы те – про край берёз.
Про сплав и берег у обрыва.
И ностальжи берёт до слёз,
В парах купажного порыва.
И нежный колокольный звон
Ему мерещится далече.
Где храму древнему поклон,
И благовест тот будет вечен.
А после видится зима,
Лёд речки, клюшки и ворота.
В снегу родная сторона.
И гол победный – вот он, вот он!
Весною – чудный ногомяч,
Столь эфиопами прекрасный.
В буфете пьют купцы первач
И на трибунах безопасно...
***
Клекочет кречет, реет стриж,
Бредут в бистро капиталисты…
Ах, полный негою Париж!
В залив Бискайский провались ты!
И полно, всё!
Долой хандру!
Мадам Жужу, мы счёт просили!
Такси! Я рано поутру
Лечу домой.
Лечу в Россию!
И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит...
Псалтирь
Сей достоверный признак жизни дрожь,
в котором видел слабость и докуку,
прохватит напоследок — и хорош...
Учитель мой, спасибо за науку.
Я был готов. И руку под углом
я подымал под гулкий ропот класса.
И опускал на огненный псалом
«и будет он как дерево...» и клялся.
От первых до последних клятв моих
в сём «лучшем из» слетело столько петель,
что первое, что вспомнишь, — ряд дверных
проёмов и прогалов. Ты свидетель.
Душа, пьяна, пойдёт наискосок.
Покружит над больницею и топкой.
Она черкнёт последний адресок
в сороковины водочною пробкой.
Он был готов. И он теперь она.
Душа. И это за игру словами
расплата, это тайна, это на-
тюрморт с непринесёнными плодами.
1990
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
