Почему-то помню – был учитель пения,
Как ему хватало сердца и терпения
Промолчать на шутку, не заметить гадость,
Превращать насмешки в напускную радость?
За плечами войны, может быть, ранения,
Что же пережил он, наш учитель пения?
Но за толщей стёкол в роговой оправе
Годы испытаний не видны ораве.
Почему не смел он дать мальчишкам сдачи?
Мне тогда казалось, что вот-вот заплачет.
Был седой и старый - нет давно на свете,
Пусть простит, что были так жестоки дети…
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
