Круг один: в ночь уходят дни.
Как бы ни было - ночи лечат.
И у города есть огни,
А у нас несгоревшие свечи.
Ты уход мой пока отсрочь
И не стой в изголовье кровати.
На еще одну темную ночь
Тех свечей мне вполне и хватит.
Пусть прожитое встанет в ряд
Или свяжется в кривости линий.
Свечи в храмах за все горят,
Потому что они живые.
И во тьме отличаясь от нас,
Они страхам своим не следуют.
Как в последний, но выпавший раз,
Они бьются всегда до последнего.
Ты дрожи, не дрожи - дорожи
Тем, что есть за расправленной шторой.
Там за ней, как тряпье, этажи
Жжет с нуждой, но без горечи город.
И для нас у него нет цены.
Он нежив и к разлукам и встречам.
Но за шторой с другой стороны
Есть кровать и горящие свечи.
Ты не стой в изголовье ее.
Я все понял, я буду весел,
Оттого, что мое тряпье
Есть пока что куда повесить.
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
