Где шел снег,
там шел я.
Снег и я.
И больше
не было
ничего.
Ушли троллейбусы
и друзья
И в городе не было
никого.
Уже пустынно,
хотя еще не темно.
Только снег падает
пушистой сажей.
И никто
не посмотрит в окно
И про себя,
дыша на стекло,
не скажет:
Куда он идет сейчас,
в такой снег...
Разве в такую погоду
куда-то хочется...
Только просто идет,
идет человек...
Бредет в свое одиночество...
Можно с близким
делить вино,
Хлеб и любовь,
остаток дня...
Но одиночества своего
Ни с кем
никогда
разделить нельзя.
Ни с кем,
никогда,
ни за что и нигде.
Ни за секунду,
ни за целый век.
Всегда
на этой шумящей Земле
Одиноки снег
и
идущий в него
человек...
Уж давно ни мин и ни пожаров
не гремит в просторах тополей,
но стоишь — как Минин и Пожарский
над отчизной родины своей.
Над парадом площади родимой
городов и сел победных марш,
вдовы сердце матери любимых
слезы душу верности отдашь.
Не забудем памятный Освенцим
грудью Петрограда москвичи!
Мы сумеем Джоуля от Ленца,
если надо, снова отличить.
Пусть остался подвиг неизвестным,
поколеньем имени влеком,
ты войдешь, как атом неизвестный,
в менделиц Таблеева закон!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
