Звёзды слепнут под кроватью.
В переполненной глуши
нет резона горевать ей,
тёплой душеньке моей.
Из-под мусорного зева,
из-под мёртвого зерна
вырос колос чернозёма –
переменчивость верна
в измерении каком-то.
Я устал уже считать,
сколько в доме тёмных комнат:
только небо и кровать
успокоят, упокоят,
душу вывернут мою...
Я не знаю, что такое –
я боюсь что засмеют,
потому не вылезаю,
одеялом застелясь.
Я не помню. Я не знаю.
Я не вижу ничего.
Звёзды выросли, погасли,
звёзды вылезли ко мне
и качают словно ясли
мироздание вокруг.
Но сквозь веки, или шторы,
или ветки во дворе
всё сочится свет, который
наши душные кубы
заполняет, заполняет, –
и обратно в вышину,
где критическая масса,
накопившись, станет вдруг
чьим-то завтраком в постели,
мятежом и кутежом
и коснётся в самом деле
ветки, шторы, века, сна,
дна закрытого глазного:
это режут небеса
жёлтым скальпелем и снова
открывают мне глаза.
Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
19 мая 1828
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
