Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Крылышки, крылышки бабочек мёртвых
пальцами, пальцами грубыми стёрты.
Чёрствыми чувствами, чёртовой дюжиной,
суженной чресла до смерти мне ссужены.
Вот и воздушество сумраком смятое
святость разбило, растёрло на атомы,
тьмою безжалостной светом развеяло,
злобу бездонную в сердце посеяло.
Вызрело лето и звёзды развесило,
Что же пишу я об этом невесело?
Бабочки намертво к небу пришпилены
Лапками тучу щекочут бессильными.
Стёртые, стёртые крылья прозрачные
душу измучили думами мрачными,
пали за далью падалью замертво,
закостенели прибитые памятью…
Шепчу "прощай" неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося "ля".
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
