От подошв и камней отстают параллели, как пух.
Марганцовочный мох, на котором пять точек – от шага…
Светлячок, отслоившись от камня, вне кадра потух,
но в зрачках потихоньку зачем-то пытается шамкать.
Не вспугни его словом! – как воздух – с плеча сарафан,
как колени колонии – пластик, зажатый в коленях…
Южносочные звёзды, задумчивой тьмы острова,
нарисуют сквозь пот на щеках светлячковую пену.
Прогореть, промерцать! – то – чешуйкой в велюре волны,
то – укусом в морщинистых выемках царственной тверди…
…Мы шершаво молчим друг о друга, как те валуны,
летаргически спящие в лоне песочных конвертов
боспорийского индекса – генные письма без слов,
что в широтах посеверней в костную пыль отгорели…
В наших смуглых телах ветер гонит венозную соль
по индиговым руслам, по тонким земным параллелям,
от которых отстали когда-то безумно давно,
забежав в безнадёжно перфектный перцовый футурум…
Это – пик, это – центр, это – пульс, это – высшее дно
для двух мяс безъязыких, для двух зарифмованных шкурок.
Нас за шкирку, как щупленьких кошек, берёт Митридат,
затыкая два рта сургучом из небесной кисеи.
И мой голос, пробитый стрелой из чужих скифиад,
распрозраченным адом по травам плывёт в скифиссею…
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
