Никаких ни чудес, ни магий.
Воздух колет шипами роз.
Снег шел легкий, пушистый и мягкий,
А теперь затвердел, примерз
К светлой глине и листьям серым.
Да и шут бы со всем и с ним,
Если он не казался мне бы,
Словно к коже прилипший бинт.
Сохнет ранами все осеннее,
Но простор белый снег неволит.
Так бывает - в конце спасение
На минуту становится болью.
И бинты и тугие и мягкие,
Почернев и до клякс и до точек
Заставляют безудержно вздрагивать
И сухие рубцы кровоточить.
И земля, что назначена домом
Для любой самой малой твари,
Теперь просто сама бездомна
И по первой поземке шарит,
Как слепой нарожденный котенок,
Потерявший живот глупой кошки.
Зачерствели ходы шестеренок
На настенных часах перекошенных.
Жизнь похожа на сон, сон на смерть.
Хоть хватает и пуль, и отваги,
У нее перекованный меч
Крепче всяких чудес и магий.
Как холодным кормушкам синицам,
Где порой есть пшено и сало,
Остается зиме покориться,
Восхищаясь, как все умирало.
Вознося до холмов абсолюта
Снег, бегущий от ветра в овраги.
Верить в то, что зима отзвук чуда,
След несбывшейся в жизни магии.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
