Разводятся мосты в пустынном бездорожьи
И время прилегло с дороги отдохнуть
На чёрной метке вновь красуется: «низложен»
И с зеркала не я в глаза смотрю, о, Боже
Когда-то мной самим был этот путь проложен
Когда-то мной самим был выбран этот путь...
А сверху на меня то «Я», что много выше
Взирает, как всегда, в спокойствии немом
Пока бьёт сердце в такт, и тело ровно дышит
Пока я не парю невидимо над крышей
Пока мне эта жизнь не показалась лишней
Оно не даст душе расстаться с этим сном...
Да, в принципе, и нет желанья просыпаться
И правила игры освоил я давно
Странсёрфлен по уму набор имагинаций
Уютен и любим, столь близким ставший, Латцен...
Вот, только, не могу от своего матраца
Я тело оторвать... и мысли об одном...
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
