А я живу - за сладким чаем
Проходит жажда дней.
А я стихи все посвящаю
Лишь ей и только ей...
Она, как воля золотая
В закованных руках.
Она ни капельки не знает,
Что вся в моих стихах.
Что без нее, как сливы в яде,
Я высох и зачах -
Пишу в потертые тетради,
В альбомах, на клочках...
Но, что написано - ликует,
Сойдя с холодных рук.
Быть может, все опубликует
Когда-нибудь мой внук.
Тома на полку попадут
В забытый магазин.
Пусть будет еле продан тут
Лишь экземпляр один.
Она придет к себе домой
И с внучкой сделав чай,
Сошлется на свой век слепой,
Попросит – почитай.
И, как далекий огонек,
Сверкнет слеза одна.
И будет внучке невдомек,
О ком сверкнет она.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
