Лишь выплакав весь воск, кончается свеча,
И то же происходит с человеком,
Когда в нём иссякает жизнь, для всех звуча
Коротким, одиноким саундтреком.
Наступит время, лопнет и моя струна,
Но до тех пор, пока она живая,
Не покидает инструмента гриф она,
Мир звуков с сердцем трепетным сшивая.
Я ранен в душу и, сдаваться не спеша,
Держусь за кровоточащую рану.
Не столько рана эта, сколько тьма страшна,
Но я на свет надеюсь, вот что странно.
Боюсь прерваться я скольжением пера
По белому листу, но слишком поздно
Мечтать хоть каплю смысла выжать и пора
У Бродского припомнить: "Скоро, Постум..."
Лишь выплакав весь воск, кончается свеча;
Становится неважным чувство бега
Для сердца, что слабеет, больше не стуча,
И этот миг последний дольше века.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
