Гудок, другой, потом отбой.
Октябрь полный.
Свистит боре́й, шумит прибой,
Крепчают волны.
Шуршит последняя листва,
Летит в лицо.
И правда – для чего слова,
В конце концов?
Пусть ветер сдует всю печаль,
О том, что мы
Вдруг перестали отвечать,
Одни средь тьмы.
И каждый волен сам с собой
Вести беседу -
«Возьму себя, с собой гурьбой
Вдруг в ночь уеду».
Чад кутежа и дикий фарт –
За вспышкой блиц.
Составлен целый миллиард
Из единиц.
Но ладно,
пусть,
долой всю грусть.
Рассвет вдали.
Я здесь, я с вами,
Полон чувств.
Готовься! Пли!
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
